Одиночество

Электропоезд Горький-Московский — Шахунья довез меня до станции Быструха. Ехал я сюда и думал, как же встретит меня север области? В эти выходные на правобережье Волги и в Борском районе уже заканчивается охота, а здесь лишь первый день, открытие. На юге уже не видно снега. А что же здесь? И увидев, был огорчен… Ехал я на охоту по уткам, а тут вот снег еще не стаял и погода стоит пасмурная, того и гляди, опять подморозит, да снег пойдет. Вот незадача. Оставалась одна надежда, что озеро Черемисское в предыдущую теплую погоду уже освободилось ото льда и на нем кишмя кишат утки.

Одиночество

Одиночество

Это моя первая весенняя охота в Краснобаковском районе. Ни разу еще не удавалось найти времени, что бы съездить сюда. Все больше в деревню катался, а теперь вот смог осуществить давно задуманное. И вдруг такое огорчение.

Но ничего, где наша не пропадала! Главное сейчас не падать духом!

Поезд подъезжает. Накидываю рюкзак на плечи,- ох до чего же он тяжел, но сейчас думаю не об этом,- подхожу к выходу. Левая рука хочет ухватить собачий повод покрепче. Но в этот раз я без собаки. Тоже редкость, тоже впервые. Но как законопослушный охотник, решил лайку на весеннюю охоту не брать. Закон. Как-то сразу одиноко без собаки. Не о ком заботиться, один на один со своими мыслями. Осторожно спускаюсь со ступенек. Под ногами твердая земля станции Быструха. Теперь главное не забыть узнать расписание обратных поездов у какой-нибудь местной старушки, и вот я в лесу.

Не суждено мне встретить ни одного человека последующих два дня. Точнее две ночи. Именно столько я планирую провести в походе. Ночевки назначены на берегу Черемисского. А идти до него что-то около 12 км по лесу. Уже не первый раз преодолеваю этот путь. Но сейчас намного труднее. На плечах неприподъемный рюкзак, а впереди долгая дорога к Черемисскому. Почему же так тяжело? Невеселые мысли лезут в голову. И не на что отвлечься: нет верного друга, моей собаки, которая может и настроение поднять, и предупредить о чём-нибудь, и даже правильную дорогу выбрать, если вдруг заблужусь.

Это было моей самой серьезной ошибкой, что я не взял Линду с собой. Как бы было сейчас легко шагать, думая о том, какие приключения ждут меня впереди. А теперь вот один на один со своими мыслями. Но делать нечего, задача поставлена, нужно выполнять. Хотя, с другой стороны, какая к черту задача? Кто ее поставил? И, главное, зачем выполнять? Я сам себе хозяин, сам выбираю, что делать, где останавливаться на привал, какую дорогу выбрать. Но не тут-то было. Сказывается старая закалка. И мой поход, как и всегда, становится похожим на военные действия. Когда поставлена четкая цель, и необходимо достигнуть ее любыми средствами и силами.

А может в этом-то как раз и состоит главная деталь похода? Может, лишь благодаря этому, я до сих пор хожу в лес? И может только поэтому, и открываю новые места и нахожу что-то новое в себе?

Скорее всего, так оно и есть, иначе бы не были написаны эти строки. Но думал ли я об этом, когда шел под давящим плечи рюкзаком и терзался мыслями о том, как же мне сейчас плохо?.. Скорее всего, что, да, так я и думал, иначе бы уже давно развернулся и следующей электричкой уехал в Нижний. И я шёл и шёл. Была пасмурная погода, но холодно не было, да и сложно почувствовать холод с такой ношей. Кроме того, еще дома, за два дня до отъезда, я приболел. Что-то стало мне не по себе, видимо простыл. Это начинался грипп. Мне б отменить поездку, но я не мог. Как же так? Ведь уже все собрано, готовился за неделю, а-то и за две, и вдруг ото всего отказаться. Нет, ни за что, нужно ехать! И я поехал с простудой. Уже в городе я почувствовал, что поднялась температура, но все равно поехал. Думаю, что это было не упрямство, а действительно вера в исцеление на свежем воздухе в лесу. Так бы оно и было, если бы не мои одинокие мысли, которые буквально топтали слабеющий с каждым шагом организм. Как же остро я почувствовал одиночество!

Вот и первая примечательная стоянка. Бухаюсь на бревна вместе с рюкзаком, даю передохнуть плечам. Разглядываю место привала. В общем, это стол из двух соединенных между собой крупных бревен и двумя такими же бревнами по бокам, служащими скамьями. Местные это называют «курилкой», а я «лежанкой», оттого, что когда ходим летом, некоторые мои спутники часто не нее ложатся, что бы отдохнуть. В этих местах постоянно ведутся работы по рубке леса, поэтому такие вот «обеденные столы» не редкость.

В горле немного пересохло. Достаю пластиковую бутылку и отпиваю воды. Много пить не нужно, иначе вообще выбьешься из сил. Вроде отдохнул, поднялось даже настроение. Но скорее оттого, что стремлюсь уйти отсюда. Почему-то нерадостно на этом месте. Соединение трёх дорог, открытая поляна. Как-то тягостно. И ни разу, даже летом, я не слышал здесь пения птиц.

Опять ощущаю тяжесть и всю мрачность похода. Погода так и стоит пасмурная. Вокруг гробовая тишина, только слышно как иногда где-то поскрипывает сухостой, да шорох моих шагов.

Передо мною длиннющий тягун километров на пять. Прямая и очень скучная дорога. Это наиболее неприятный участок из всего пути к озеру. Впереди кажущаяся бесконечной даль. Становится еще более мерзко на душе от сознания того, что чем дальше идешь, тем дальше возвращаться. И уже сам поход не в радость. Такого у меня еще не случалось. Ни разу я не был в таком подавленном состоянии. Какое уж тут исцеление! Добраться бы хоть до воды, пусть уж не до озера, что бы заночевать, а потом решить, что делать дальше. Чувствую, что температура у меня начинает подниматься, уже выше тридцати семи точно. Видимо серьезно заболел, хворь не отпускает. Но отступать теперь уже поздно, что вперед, что назад расстояние одинаковое, поэтому продолжаю свой путь. А идти еще далеко…

Постепенно под ногами оказывается все больше снега. Правда снега и без того много в лесу, но на дороге он уже был укатан машинами, поэтому весь стаял. До этого места, судя по следам, добрался только один УАЗик, и то видимо уже давно. Интересно получается, но следы я вижу только в одну сторону. И, похоже, что в ту же, куда я и направляюсь. Закрадывается мысль, что на озере Черемисском буду не одинок. Не хотелось бы… Ради чего же я сюда приехал, в такую даль? Что бы слушать расспросы местных жителей? Хорошо, что хоть они не сильно приставучие. Но в то время, когда я только-только начинал осваивать Краснобаковский район, я об этом не знал. Мои опасения были напрасными. Дорога по тягуну закончилась, мне нужно сворачивать, а след от УАЗика потянулся дальше.

Посмотрел я вперед, и забеспокоился. Дорога, по которой мне предстояло идти, была почти вся покрыта снегом. Лишь на обочинах, на открытых местах виднелись проталины. Передохнув и обдумав ситуацию, я решил, что в любом случае ночевку на развилке дорог, по которым в любой момент может проехать машина или пройти человек, я делать не буду точно. Поэтому, взвалив свою ношу на плечи, двинулся дальше.

Проталины закончились сразу же после того, как дорога вошла в густой лес. Здесь темно и снег не успел растаять. Какое там! Снег даже и не думал хоть немного уменьшить свою глубину. Как же интересно такая толща успеет исчезнуть к лету? С первых шагов загреб полные сапоги снега. Дорогой идти невозможно, утопаю по колено, а местами по пояс. Решил, что нужно пробираться лесом. Но в темном лесу везде толщина снега одинаковая. После очередного раза провалившись по пояс, решил, что сил у меня не остается и нужно передохнуть и обдумать ситуацию. Сбрасываю рюкзак, он стал уже невыносимо тяжел, плечи болят, ноги не держат, но бросить тоже не могу, там у меня все и дом и еда и ружье. Мысли о ружье вдруг напомнили мне, как я здесь оказался. Стало даже веселее. Не думал, что охота на уток отнимет столько сил и занесет в лес, так, что я сейчас сижу без сил по пояс в снегу. Решаю выпустить брюки из сапог, что бы хотя бы снег не валился внутрь, и так уже сырой. Сверху от пота, снизу от снега. Оглядываюсь. Нужно сходить посмотреть, где лучше пройти. Просто лесом идти не могу, нужно дорогу держать в поле зрения, как бы не пропустить очередного ориентира. Все же надеюсь, что там дорога будет легче. Оставляю ношу, а сам иду к дороге, она от меня в двадцати шагах. Понимаю, каким был дураком, что сразу же не вытащил брюки из сапог, хотя думал об этом всю дорогу. Снег уже не валится внутрь сапога. Подхожу к дороге. Тут очередное зрелище, что подняло настроение. Прямо посередине вижу цепочку крупных следов, оставленных лосем. Конечно, следы уже не свежие, зверь проходил здесь несколько недель назад. Странно, но летом я не наблюдал в этом месте следов. И это понятно, частые посещения человеком этих мест в летнее время отпугивают лесных жителей.

Что ж нужно продолжать путь. Теперь уже думаю не ходить к озеру, а заночевать там, где попадется первая проталина. Сильно устал. Уже не до чего, сесть бы да отдыхать и отдыхать. Взваливаю рюкзак и двигаюсь дальше. Не нашел достойного прохода, поэтому иду прямо, без разбору, все равно везде снега по пояс. Не помню, сколько прошло времени, но точно знаю, что очень много. Долгожданное место близко, останавливаюсь лишь на короткие передышки, не снимаю рюкзака, а так и садясь с ним в сырой снег. Потому что боюсь, что уже не смогу поднять. Вот, наконец-то выхожу на поляну, развилку нескольких дорог. Поляна свободна от снега. Следов машин на дороге нет. Значит, на Черемисском тоже никого. Да и как туда добраться. Кроме как на гусеничном транспорте по такой распутице никак не проехать. Здесь нужно передохнуть и крепко подумать, что предпринимать дальше. Идти ли на озеро или остаться здесь на ночевку. Воды поблизости нет. Если оставаться, то можно будет использовать снег вместо воды. Обдумываю этот вариант. И прихожу к выводу, что нужно идти до самого озера. Осталось чуть больше одного километра, неужели из-за этого, когда такой путь уже позади я откажусь от дальнейшего пути? Нет, конечно. Тем более, что здесь лес уже не такой густой и наблюдаю множество проталин. Дорога по-прежнему вся в снегу. Но сейчас мне она уже не нужна, тут я уже не ошибусь, и не собьюсь с пути. От этой развилки следует идти точно на запад. С компасом не будет никаких проблем. И я продолжаю путь от проталины к проталине.

Выбираю места, где снега поменьше. Складывается ощущение, что иду уже чьей-то тропой. Всюду попадаются развороченные пни. У некоторых останавливаюсь, подолгу разглядываю, пытаюсь понять, кто же мог так разворошить их. Дятлы или другие птицы не могут, не похоже, уж слишком грубо, как будто кто-то колотил кувалдой. Остается только медведь. (Позднее, я узнал, что так по весне разворачивают пни действительно медведи) Такая догадка нисколько не испугала. Даже не встревожила. Видимо сильно устал, было не до этого. К тому же что делать в такой ситуации, не возвращаться же назад. Ближе к озеру развороченных пней становится меньше. Видимо медведь туда не ходит.

Ну, вот наконец-то вижу широкий просвет среди деревьев впереди. Это долгожданное озеро. Подхожу с замиранием сердца. И вот досада! Все озеро покрыто толстым льдом, только лишь по краю проталина. Какие уж тут утки… Расстроился неимоверно. Но делать нечего, надо как-то дальше действовать. А дальше все по распорядку. Дрова, костер, котел с водой, палатка. Все как обычно. Но вот почему-то нисколько не хочется есть. Видимо, серьезно приболел, даже нет аппетита. Решаю, что необходимо что-то в себя впихнуть через «не хочу». Отвариваю макароны, мешаю их с килькой в томатном соусе. В обычном состоянии это очень вкусно, но не сейчас. Не знаю чем и заняться. День стал длинный. Некуда девать время, были бы утки, а так…

Озеро Черемисское — это бывшая старица реки Ветлуги, поэтому оно вытянуто с севера на юг. Я разбил лагерь на северном краю. Решаю прогуляться до самого конца озера. В конце спугнул пару уток. Сам не понял каким чудом они здесь оказались. Но и это не добавило радости. Пока добирался до сюда, думал: если не повезет с утками, то хоть по лесу за тетеревями, глухарями похожу. Куда там! Снег сырой и редки места с проталинами… Но не это главное. А то, что хворь начала брать верх надо мной… Вернулся к костру.

День близился к концу. Начало темнеть и я решил перебраться в палатку. Уснул сразу же, с надеждой, что утром мне будет гораздо легче.

Следующий день был как во сне. Ночной сон не принес облегчения организму и я уже начал подумывать, а не пойти ли мне сегодня домой. Нет, я слишком слаб, не отдохнул от тяжелого перехода, сегодня идти нельзя. Да и мысль эта пришла ко мне уже за обедом.

Я достал пенку из палатки и разложил ее возле костра. Пролежал так весь день, почти не вставая. Ни единого постороннего шороха не услышал. Ни одна птица не прилетела на озеро. По краям были проталины, но они никого не привлекали. Так и лежал один со своими мыслями. Эти мысли меня доканывали. Уже сегодня было бы поздно куда-либо идти, а на завтра было решено, что выходить мне надо раньше. Причем гораздо раньше. Такая сильная усталость меня одолела. А ведь я же отдыхал целую ночь! Во всем теле появилась ломота. Это уже похоже на грипп. Изначально думал провести три ночи, а в реальности протянуть бы две.

Приготовил еду и вскипятил воду для чая. Съел совсем чуть-чуть без аппетита. Заварил чай. Ну вот и вечер. Наконец-то… Поплетусь в палатку.

Долго не мог заснуть, потом заснул и не хотел просыпаться. Но сегодня предстоит дорога обратно. С трудом вылезаю из палатки и очень медлено начинаю сборы. Развел костер. Больше для порядка, чтобы накипятить воды в дорогу. Что-то еще сварил перекусить. Сложил палатку, собрал вещи, затушил костер. Гляжу на свой рюкзак, который не стал легче. Поставил его на лавочку, что построена местными жителями. Впрягаюсь в лямки и тяжело поднимаю. Всё тело болит.

Обратно пробираюсь тем же путем напрямую через лес. Но вскоре теряю свой след и иду по компасу строго на восток. Скоро, через полтора километра должна появиться дорога, после которой лесом будет идти невозможно. Там проталин почти нет. Такой переход по хорошей дороге занимает пятнадцать минут. Я заложил один час. Организм настолько ослаб, что под конец этого часа, я начал волноваться, а не мало ли времени заложил на дорогу. Ведь полтора километра еще не пройдено. Но нет, всё нормально, увидел заветную развилку. За этот час делал три привала на развороченных медведем пнях. Чувствую себя неважно. А впереди еще порядка двенадцати километров.

Делаю привал. Решаю, какой выбрать путь. Очень тяжело опять тащиться по пояс в снегу, когда недуг лежит тяжестью на организме. Выбираю более длинный путь, то есть мне придется обойти квадрат по периметру, а не пересечь его по диагонали. Дорога здесь намного легче почти без снега. И пройдя один километр, уже увидел первые следы от транспорта. Надо было выбирать именно этот путь, когда шел к озеру, тогда б не так сильно устал. Ну что ж. Что сделано, того не вернешь. Наука на будущее быть предусмотрительнее.

Продвигаюсь очень медленно. Дорога известна очень хорошо и от этого отчаяние растет. Терзают разные мысли, что а вдруг не успею. До отправления электрички осталось четыре часа. Уже два с половиной часа я в пути. С тревогой посматриваю на часы. Летом весь путь от озера до станции занимает два — два с половиной часа. А я еще не прошел и половины.

Делаю очередной привал. Вокруг тишина. В этом месте даже летом не слышно птиц, а сейчас вообще гнетущая тишина. Хоть бы проехал кто, довез бы. Но никого я не встретил вплоть до станции. Привалы делаю всё чаще и чаще. Хочу себя заставить делать привалы как обычно, то есть не чаще, чем через полчаса. Но силы сдают, тело ломит, и более двадцати минут не выдерживаю. Потом не выдерживаю более пятнадцати минут. Да и скорость предвижения тоже невысока. Но все же каждый шаг приближает меня к станции. Я это знаю, поэтому стараюсь думать о чем угодно, только не о дороге и не о болезни.

Передо мной озеро Большое. Еще не более пятидесяти минут, если судить по-летнему. Но эти пятьдесят минут у меня выливаются почти в два часа. С самого начала пути я всё время, которое мне потребуется умножал вдвое. Вдвое дольше привалы, вдвое меньше скорость, вдвое короче переходы. В итоге это «вдвое» вылилось в пять часов.

Пять часов мне потребовалось, чтобы пройти двухчасовой путь. Весь в мыле, совершенно обессиленный я, наконец, вышел к станции. До электрички еще полчаса. Есть еще время. Через пятнадцать минут меня начинает пробирать дрожь. Достаю запасную кофту. Ну вот и электричка. Затаскиваю рюкзак в вагон. Мест нет. Ну что ж, не впервой. Перед глазами какой-то туман и темнота. Хочется, чтобы включили больше света, но люстры в вагоне горят все. Я понимаю, что это от усталости.

Прислонил рюкзак в угол и сам облокотился на него. Клонит в сон, и в то же время боль не дает расслабиться. Заходит контроль. Треть вагона куда-то исчезает. Я оплачиваю полностью свой проезд и провоз багажа, рюкзак очень большой.

Далее случилось, то, что происходит один раз в десять лет, а может вообще никогда. Контролерша выписала мне билет и спросила:

— А почему не садитесь?

— Мест же нет, — отвечаю я.

— Мне пассажир оплатил билет полностью, да еще и багаж, неужели места для него не найдется! Пойдем, сейчас я найду место.

Берет меня за руку и сажает на место, которое занимал безбилетник до входа контроля. Народ, сидевший рядом, молча отводят глаза и не решаются сказать, что это место занято только что убежавшим зайцем. Я с удовольствием опускаюсь на лавочку и почти засыпаю, размышляя о том, что разные бывают хорошие люди и среди контролеров.

Контроль уходит. Прибегает безбилетник, чьё место я занял и робко так, почти стесняясь:

— Я тут сидел, место занято…

Я не нашелся ничего умного ответить и сквозь полудрему пробормотал:

— Меня контролерша посадила, все вопросы к ней, — а сам подумал, что коль такое хорошее продолжение поездки, то и болезнь должна скоро пройти.

Приехал домой. Принял ванну. За ночь сильно пропотел несколько раз. На следующий день, в понедельник, чувствовал себя значительно лучше. А уже во вторник пошел на работу совершенно здоровым.

Так может природа всё-таки лечит?

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *